Translation of Poem by Ivan Bunin, Иван БУНИН, "НА ПРУДЕ," ON THE POND

 

Иван БУНИН
(1870-1953)
 
                                                                   НА ПРУДЕ

Ясным утром на тихом пруде
     Резво ласточки реют кругом,
Опускаются к самой воде,
     Чуть касаются влаги крылом.
 
На лету они звонко поют,
     А вокруг зеленеют луга,
И стоит, словно зеркало, пруд,
     Отражая свои берега.
 
И, как в зеркале, меж тростников,
     С берегов опрокинулся лес,
И уходит узор облаков
     В глубину отраженных небес.
 
Облака там нежней и белей,
     Глубина – бесконечна, светла...
И доносится мерно с полей
     Над водой тихий звон из села.
 
1887г.
 
d

                                          Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie
 
                              On the Pond
 
Clear is the morning on pond’s quietude,
Swallows in flutters flaunt briskly their bling, 
Descending in broad swoops toward wet plenitude, 
Dipping just barely in moisture one wing.
 
They warble and twitter high-pitched on the fly,
All around in shrill greenness the meadows abound,
While the pond stands, a mirror-smooth sigh,
Reflecting its banks, in sheer rapture spellbound.
 
And as if in a mirror, amidst reeds and debris,
From the banks topples over a forest slantwise,
And drowned are the wisps of the clouds’ filigree
In the depths of reflected blue skies.
 
What’s left of the clouds is whiter and flimsy,
The deeps of the waters are endless and bright . . .
From the fields sounds a droning o’er aqueous whimsy, 
The matin bells peal from the church out of sight.
 

                                                            Levitan, "Evening Bells"

Translation of Poem by Ivan Bunin, Иван Бунин, "Ночь печальна," THE NIGHT IS SAD

 ,

Иван Бунин

(1870-1953)

Ночь печальна, как мечты мои.
Далеко в глухой степи широкой
Огонёк мерцает одинокий…
В сердце много грусти и любви.

Но кому и как расскажешь ты,
Что зовет тебя, чем сердце полно! —
Путь далек, глухая степь безмолвна.
Ночь печальна, как мои мечты.

1900

d

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

The night is sad; my dreams are steeped in woe.
Far away, in steppelands broad, forsaken,
The glimmer of a sole soft light aglow . . .  
One’s heart with love and sorrow heavy laden.
 
But who’s to tell and how of pleas incessant,
What beckons gently, lights your soul’s tableau?
The path is long, the barren steppe quiescent.
The night is sad; my dreams imbued with woe.

 

 YouTube recording of the Rachmaninoff romance written to Bunin text :

https://www.youtube.com/watch?v=0c1WL5bog58

https://www.youtube.com/watch?v=0c1WL5bog58

Translation of Poem by Ivan Bunin, "Вечер," EVENING

 

Ivan Bunin

(1870-1953)

 

Вечер

 

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

 

В бездонном небе легким белым краем

Встает, сияет облако. Давно

Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,

А счастье только знающим дано.

 

Окно открыто. Пискнула и села

На подоконник птичка. И от книг

Усталый взгляд я отвожу на миг.

День вечереет, небо опустело.

Гул молотилки слышен на гумне...

Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

 14 августа 1909

d

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

Evening

 

In retrospect alone we think of happiness.

But happiness is everywhere. Could be

In that autumnal garden’s roots, their sappiness,

In that pure zephyr blowing through the lea.

 

Aglow with flocculence in boundless sky,

A cloud floats up, one edge of it alight.

I follow it . . . we little see, our thoughts awry;

Happiness is meant for those who think aright.

 

The window’s open. A bird on

Windowsill is perched. My weary

Eyes I raise from books anon.

The sky is empty; eventide gone bleary.

The sound of threshing in a distant barn . . .

I see and hear, I’m happy; all’s within me warm.

 

 

Translation of Poem by Ivan Bunin, Иван Бунин, "Одиночество," LONELINESS

                                 Monument to Ivan Bunin in Voronezh, Sculptor A.I. Burganov

Ivan Bunin

(1870-1953)

 

Иван Бунин

Одиночество

И ветер, и дождик, и мгла
Над холодной пустыней воды.
Здесь жизнь до весны умерла,
До весны опустели сады.
Я на даче один. Мне темно
За мольбертом, и дует в окно.

 

Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой…
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один — без жены…

 

Сегодня идут без конца
Те же тучи — гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.

 

Мне крикнуть хотелось вослед:
«Воротись, я сроднился с тобой!»
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила — и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить…
Хорошо бы собаку купить.

 [1903-1905]

 

d

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

Loneliness

 

The wind, and the rain, mist and dread,

Hanging low over wastelands of water.   

Here all life until spring has gone dead,

Scant gardens are winter’s best augur.

I’m alone at the dacha, in gloaming,  

At my easel; the wind soughing, droning.

You were here with me just yesterday,

But with me you were restless and sad.

In the rain, twilight murk, disarray,

You seemed like a wife, or comrade . . .

So be it, farewell! Till spring and new life

I’ll live by myself, with no wife . . .

 

The rainclouds glide on, on and on, 

One cloudbank, one more, then the same.

Your footprint by the porch almost gone,

Diffuse, formless now, filled with rain.

And it pains me to be alone, gazing

At the gray twilight haze all-embracing.

 

I wanted to cry after you:

“Come back, you’re a part of me now!”

But for woman what’s loved hitherto

Counts for naught—not a touch, not a vow.  

So be it! I’ll light a fire in the hearth

And I’ll drink till besotted;

Might just get me a dog,

One that’s black and white spotted.

 

                       Monument to the dog Bim in Voronezh ("White Bim with the Black Ear")

d

Translator’s Addendum

Alternate Endings (Jocular) With Creative Rhymes

(The Many Words Drinkers Use, Courtesy of Roget’s Thesaurus)

 

Silly

I’ll light a fire in the hearth, and I’ll drink myself silly;

Might just get me a dog, feed him buckwheat with chili.

 

Sloshed

I’ll light a fire in the hearth and I’ll get myself sloshed;

Might just buy me a dog, take him out for long walks.

 

 

Blotto

I’ll light a fire in the hearth and I’ll drink till I’m blotto;

Might just buy me a dog, name him Buster, or Otto.

 

Dizzy

I’ll light a fire in the hearth, and I’ll drink myself dizzy;

Might just get me a dog, one all fluffy and frizzy.

 

Stinko

I’ll light a fire in the hearth, and I’ll drink myself stinko;

Might just get me a dog, or a nice pet flamingo.

 

Crocked

I’ll light a fire in the hearth and I’ll get myself crocked;

Might just buy me a dog, one with spots and tail lopped.

 

Ivan Bunin declaims his poem:

 https://www.youtube.com/watch?v=V8JpNfXnjKI

Translation of Poem by Ivan Bunin, И. А. БУНИН, "МОГИЛА В СКАЛЕ," "The Tomb in the Cliff"

 

 

И. А. БУНИН

(1870-1953)

 

МОГИЛА В СКАЛЕ

То было в полдень, в Нубии, на Ниле.
Пробили вход, затеплили огни —
И на полу преддверия, в тени,
На голубом и тонком слое пыли,
Нашли живой и четкий след ступни.

Я, путник, видел это. Я в могиле
Дышал теплом сухих камней. Они
Сокрытое пять тысяч лет хранили.

Был некий день, был некий краткий час,
Прощальный миг, когда в последний раз
Вздохнул здесь тот, кто узкою стопою
В атласный прах вдавил свой узкий след.

Тот миг воскрес. И на пять тысяч лет
Умножил жизнь, мне данную судьбою.

6.VIII.09

August 6, 1909

d

Literal Translation

The Grave in the Rock

 

It was midday, in Nubia, on the Nile.

They broke through the entrance, lit torches;

And on the floor of the vestibule, in the shade,

In a thin and light-blue layer of dust,

They found a distinct and living trace of a footprint.

 

I, a traveler, saw that. In the tomb

I breathed the warmth of dry stones. They

Had preserved what was hidden for five thousand years.

 

There was a certain day, there was a certain brief moment,

A valedictory second, when for the last time

Sighed here the one whose narrow foot

Pressed its narrow trace into the satiny dust.

 

That second was resurrected. And by five thousand years

Was multiplied the life granted to me by fate.

 

d

 

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

The Tomb in the Cliff

 

On the Nile, in Nubia, the sun shone on midday.

They broke into the entrance, torches lit.

And on the floor of vestibule, a shady bit,

In thin and light-blue layer of dust there lay

A clear and living footprint, faint with grit.

 

I, a traveler, saw that print, torchlit.

Within the tomb I breathed the warmth of stones

That hid five thousand years the sight of it.

 

A certain day once was, a short-lived hour,

When here, the final time, in farewell’s flower,

He sighed, the one whose narrow footstep gleams,  

Pressed down in narrow trace on satin dust.

 

That hour resurrected, five thousand years I must

Make as my own, embrace all eons’ fondest dreams.