Gravesite of Boris Chichibabin, Kharkov
БОРИС ЧИЧИБАБИН
(1923-1994)
Меня одолевает
острое
и давящее чувство
осени.
Живу на даче, как
на острове.
и все друзья меня
забросили.
Ни с кем не пью,
не философствую,
забыл и знать,
как сердце влюбчиво.
Долбаю землю
пересохшую
да перечитываю Тютчева.
В слепую глубь
ломлюсь напористо
и не тужу о
вдохновении,
а по утрам
трясусь на поезде
служить в трамвайном
управлении.
В обед слоняюсь
по базарам,
где жмот зовет
меня папашей,
и весь мой мир
засыпан жаром
и золотом листвы опавшей…
Не вижу снов, не
слышу зова,
и будням я не
вождь, а данник.
Как на себя,
гляжу на дальних,
а на себя — как
на чужого.
С меня, как с
гаврика на следствии,
слетает позы
позолота.
Никто — ни
завтра, ни впоследствии
не постучит в мои
ворота.
Я — просто я. А
был, наверное,
как все, придуман
ненароком.
Все тише, все
обыкновеннее
я разговариваю с Богом.
d
Literary
Translation/Adaptation by U.R. Bowie
The
Isle of Jumble
Acute, oppressive and autumnal,
these feelings my sad soul besmirch.
I live at a dacha, on the Isle of
Jumble.
My friends have left me in the lurch.
I share no drinks, philosophizing,
can’t even recall the amorous heart.
I pound and rend the dry earth,
sighing;
reread old Tyutchev right from the
start.
Into blind abysses I rush doggedly on,
and never a thought do I give
inspiration.
My mornings I’m rattling as train
moves along
to work at the Bureau of Tramcar
Cunctation.
I slink through the flea market scene
at lunch,
where some deadbeat calls me grandpa,
and my world is awash in heat and
grunge,
and fallen leaves all gilt with awe.
I have no dreams, I hear no call,
I’m no bossman at work; I’m a paltry
lackey.
I look at myself and I see others all,
or I look at myself and see odd
ticky-tacky.
Like some twerp whom the gendarmes are
grilling,
I toss off the persiflage gilded pure
gold.
Nobody—tomorrow nor ever, Lord
willing,
will knock at the gates of my humble
abode.
I’m not no one but me, and most
probab-ably,
like all, I was thought up to be by
pure chance.
Ever more softly, chum to buddy, quite
affably,
I palaver with God, while He peers
back askance.
