Translation of Poem by Yulia Drunina, Юлия Друнина, "Полжизни мы теряем из-за спешки," HASTE

 

Юлия Друнина

(1924-1991)

 

Полжизни мы теряем из-за спешки.
Спеша, не замечаем мы подчас
Ни лужицы на шляпке сыроежки,
Ни боли в глубине любимых глаз…

И лишь, как говорится, на закате,
Средь суеты, в плену успеха, вдруг,
Тебя безжалостно за горло схватит
Холодными ручищами испуг:

Жил на бегу, за призраком в погоне,
В сетях забот и неотложных дел…
А может главное — и проворонил…
А может главное — и проглядел…

 

d

 

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

Haste

 By hastening through a life we lose its essence.

In haste we often miss or minimize

A drop of dew on Russula’s excrescence,

Or flash of pain in depths of loved one’s eyes . . .

 

And only, as they say, in years declining,

Midst bustle or enthralled by some grace note,

A twinge of fear will leave you prostrate, whining,

In ruthless grip will grab you by the throat.

You’ve lived on the run, pursuing febrile ghosts,

Ensnared in cares and ever pressing matters . . .

Could be you’ve missed the focal point and guidepost, 

Could be there’s nothing left of your life but tatters.

 

 

Translation of Poem by Yulia Drunina, Юлия Друнина, "Я только раз видала рукопашный," WAR

 

Юлия Друнина
(1924-1991)

 

Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

1943 г.

d

                                                  Literary Translation by U.R. Bowie

                                          

                                     War
Only once I witnessed combat hand-to-hand,
Once when awake—but a thousand times in dreams.
He who says that war is not a ghastly dance of the damned
Knows not a blessèd thing of what war means.

 

                                                          "War and Peace," death of Petya

Translation of Poem by Yulia Drunina, ЮЛИЯ ДРУНИНА, "И когда я изверилась, сникла, устала," WHEN I'D LOST MY FAITH

 

ЮЛИЯ ДРУНИНА

(1924-1991)

 

И когда я изверилась, сникла, устала
И на чудо надеяться перестала,
Позвонил человек из далёкой страны,
И сказал человек: «вы мне очень нужны…»
 
И сказал человек: «Я без вас не могу»,
За окном закружились дома на снегу,
Дрогнул пол, покачнулись четыре стены.
Человек повторил: «Вы мне очень нужны.»
 
Этот голос с акцентом – замедленный, низкий,
А потом бормотание телефонистки:
«Почему вы молчите, Москва, почему?
Отвечайте … алло!»
 
Что ответить ему?
 
Что давно я изверилась, сникла, устала,
Что на чудо надеяться перестала…
Ничего не хочу, никого не виню…
Что в остывшей золе не воскреснуть огню?
 
Только вслух разве вымолвишь эти слова?
И молчала, молчала, молчала Москва…
 
1973 (?)

d

                                               Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

When I’d lost my faith, grown despondent and weary,
When I’d come to be of the wondrous quite leery,
From a far distant land a man phoned me, spoke sadly,
And that man asserted, “I need you so badly. . .”
 
And he went on to say, “I just can’t live without you;”
Outside in the snow houses whirled all askew,
The floorboards were buckling, the four walls lurched madly,
And the man said again, “I need you so badly.”
 
That voice with the accent, a drawling voice, low,
Then the girl-operator advice did bestow: 
“Why don’t you answer him, why not, Moscow?
Say something, anything, even Hello!”
 
What could I say to him?
 
That I’d long since lost faith, grown despondent and weary,
That of miracles, wonders I’d come to be leery . . .
That I want nothing more, I’m to blame, such a fool?
That you can’t nurse a fire out of ashes grown cool.
 
But sharing such thoughts is just not apropos,
So the answer is silence, no word from Moscow.