Translation of Poem by Bella Akhmadulina, Белла Ахмадулина, "Игры и шалости," GAMES AND CHILDISH MISCHIEF

 

Белла Ахмадулина
(1937-2010)

 

Игры и шалости

Мне кажется, со мной играет кто-то.
Мне кажется, я догадалась – кто,
когда опять усмешливо и тонко
мороз и солнце глянули в окно.

Что мы добавим к солнцу и морозу?
Не то, не то! Не блеск, не лёд над ним.
Я жду! Отдай обещанную розу!
И роза дня летит к ногам моим.

 

Во всём ловлю таинственные знаки,
то след примечу, то заслышу речь.
А вот и лошадь запрягают в санки.
Коль ты велел – как можно не запречь?

Верней – коня. Он масти дня и снега.
Не всё ль равно! Ты знаешь сам, когда:
в чудесный день! – для усиленья бега
ту, что впрягли, ты обратил в коня.

Влетаем в синеву и полыханье.
Перед лицом – мах мощной седины.
Но где же ты, что вот – твоё дыханье?
В какой союз мы тайный сведены?

Как ты учил – так и темнеет зелень.
Как ты жалел – так и поют в избе.
Весь этот день, твоим родным издельем,
хоть отдан мне, – принадлежит Тебе.

А ночью – под угрюмо-голубою,
под собственной твоей полулуной –
как я глупа, что плачу над тобою,
настолько сущим, чтоб шалить со мной.

 

1 марта 1981

 

d
Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

                                                   Games and Childish Mischief

Someone, so it seems, has been toying with me,
and I know, I believe, who’s the one mocking/sneaking,
when wryly once more, so sardonically,
sunlight and frost in my window come peeking.

So what do we add to the frost and sunlight?
No, not that, no! Not a glimmer of ice on the street.
I’m waiting! Give me the rose that was promised forthright!
And the rose of the day flies and falls at my feet.

In all things mysterious signs seem to wedge,
some faint trace of something, some nattering lexical,
see there, they’re harnessing horsie to sledge;
since you’ve conjured the horsie the rest is inexorable.

Check that: not a horsie, a steed—the color of daylight lit snowly.
But does it really matter! Thou knowest the when and what need:
once upon a wonderful day! so’s to make him run faster, not slowly,
from horsie converted to rip-roaring steed!
 
We fly off into blazes of indigo blue,
close at hand there’s a hank of gray hair lacking tether,
but where art Thou now, for your breath’s out of true?
What clandestine harmony binds us together?
 
The way that you taught me, the green foliage darkens,
infused with Thy pity are songs sung all folksily,   
the whole of this day to Thy handiwork hearkens,
although lent out to me all belongs still to Thee.
 
And then in the night, neath a blue moon of gloom,
neath Thy own dearest slice of half moon,
how stupid of me for to shed tears o’er Thee,
so alive in the flesh, there to play pranks on me.