Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, Владислав Ходасевич, "Было на улице полутемно," OUT ON THE STREET A DAY FADING TO GLOAMING

 

Владислав Ходасевич
(1886-1939)

Было на улице полутемно.
Стукнуло где-то под крышей окно.

Свет промелькнул, занавеска взвилась,
Быстрая тень со стены сорвалась —

Счастлив, кто падает вниз головой:
Мир для него хоть на миг — а иной.

December 23, 1923. Saarow

d

                                               Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

Out on the street a day fading to gloaming.
A window in attic is knocking and groaning.
 
Brief flicker of light and the drapes billow high,
A shadow on wallpaper breaks free to die . . .
 
Happy is he who falls headlong toward Nought:
Though his world’s just a glint it’s still Ought.  

                                                Golden Gate Bridge Suicide Memorial

Translations: The Bestest of the Best, TWENTY-FIVE, Владислав Ходасевич, Vladislav Khodasevich, "Ласточки," SWALLOWS

 

Владислав Ходасевич
(1886-1939)

Ласточки

Имей глаза — сквозь день увидишь ночь,
Не озаренную тем воспаленным диском.
Две ласточки напрасно рвутся прочь,
Перед окном шныряя с тонким писком.

 

Вон ту прозрачную, но прочную плеву
Не прободать крылом остроугольным,
Не выпорхнуть туда, за синеву,
Ни птичьим крылышком, ни сердцем подневольным.

 

Пока вся кровь не выступит из пор,
Пока не выплачешь земные очи —
Не станешь духом. Жди, смотря в упор,
Как брызжет свет, не застилая ночи.

                                                                      June 18-24, 1921

 

 

d

 

                                                                    Literal Translation
 
                                    Swallows

Have the eyes—through day you’ll see the night,
Not illumined by that fiery disc.
Two swallows in vain go exploding away,
Darting in front of the window with a faint chirp.
 
That transparent but firm membrane up there
Cannot be punctured by an acute-angled wing,
You can’t flit off there, beyond the blue,
Neither by way of an avian wing, nor a subdued heart.
 
Until all the blood has overflowed your pores,
Until you’ve cried out your earthly eyes—
You won’t become a spirit. Wait, looking point blank
At how the light spurts forth, without obscuring the night.
 
d
 
                                                Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie
 
                                   Swallows
 
Know how to look—and night you’ll spy through day,
Though night is lacking light from sun-disc’s fire.
Two swallows rupture air in their vain way,
Dart by my window, chirp, and then retire.  
 
No sharply angled wing can puncture through
That membrane tough, transparent but secure; 
By way of birdie’s wing, by way of heart demure,
No one can flit-swoop off beyond the blue.
 
Until you’ve bled with all your bloody might, 
Until you’ve cried all tears from earthly eyes,
You won’t become pure spirit; wait, surmise,
Stare at the light that spatters forth sidewise,
The kind of light that does not smother night.

 

 

 

Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ, "К психее," TO PSYCHE

 

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
(1886-1939)

                                                                          К психее
Душа! Любовь моя! Ты дышишь
Такою чистой высотой,
Ты крылья тонкие колышешь
В такой лазури, что порой,
 
Вдруг, не стерпя счастливой муки,
Лелея наш святой союз,
Я сам себе целую руки,
Сам на себя не нагляжусь.
 
И как мне не любить себя,
Сосуд непрочный, некрасивый,
Но драгоценный и счастливый
Тем, что вмещает он – тебя?

13 мая — 18 июня 1920

d

                                            Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

                      To Psyche

O soul! My love! You breathe-respire
The purest air of celestial dreams,
Your slender wings pulsate with fire,
In such azure it sometimes seems
 
That I can’t get enough of just looking at me, 
And aloft in the sanctity of our conjugal banns,
The bliss of my torment seeks its apogee,
And I find myself kissing my own profane hands.
 
But how can I not love my physical self,
A cabinet built cockeyed and twisted askew,
But precious for all that, a happy half shelf,
Since I know that inside it contains sheerest you?

 

 

                                                        Psyche, Greek Goddess of the Soul

 

Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ, "Я не знаю худшего мучения," I KNOW OF NO WORSE TORMENT

 

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
(1886-1939)
 
Я не знаю худшего мучения —
Как не знать мученья никогда.
Только в злейших муках — обновленье,
Лишь за мглой губительной — звезда.
 
Если бы всегда — одни приятности,
Если б каждый день нам нес цветы,
-Мы б не знали вовсе о превратности,
Мы б не знали сладости мечты.
 
Мы не поняли бы радости хотения,
Если бы всегда нам отвечали: «Да».
Я не знаю худшего мученья —
Как не знать мученья никогда.
 
14 января 1905
 
*****
               d

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

I know of no worse torment
Than knowing no torment at all.
Only in agonies lies renewed ferment,
Beyond the most lethal of shoals comes landfall.
 
If nothing but happiness fell to our lot,
If each day brought flowers and never sour grapes,
We’d have no idea of vicissitudes fraught,
Nor any conception of sweetest dreamscapes.
 
We’d not apprehend all the joy of pure yearning
If always receiving the same answer: “Yes.”
I know of no torment more harsh, undiscerning
Than knowing no tormenting aching distress.
 

 

Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, Владислав Ходасевич, "Горит звезда, дрожит эфир," THE TREMBLING ETHER STARLIGHT SUNDERS

 

Владислав Ходасевич
(1886-1939)
 
Горит звезда, дрожит эфир,
Таится ночь в пролеты арок.
Как не любить весь этот мир,
Невероятный Твой подарок?
 
Ты дал мне пять неверных чувств,
Ты дал мне время и пространство,
Играет в мареве искусств
Моей души непостоянство.
 
И я творю из ничего
Твои моря, пустыни, горы,
Всю славу солнца Твоего,
Так ослепляющего взоры.
 
И разрушаю вдруг шутя
Всю эту пышную нелепость,
Как рушит малое дитя
Из карт построенную крепость.
 
4 декабря 1921

d

                                            Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie
 
The trembling ether starlight sunders,
In bays of arches night thoughts lurk.
How not to love the whole world’s wonders,
Thy sumptuous gift, astute earthwork?
 
Thou gavest me five non-precise senses,
Thou gavest me time and teeming space,
In heat haze of art’s doubtful graces
My soul inconstant writhes in place.
 
And I create ex nihilo
Thy seas and deserts, peaks of mountains,
The glories of Thy sun aglow,
Which dazzles eyes, illumines fountains,
 
And then in jest to fluff and flinders
I smash Thy lush, absurd demesne, 
Just as a child leaves naught but splinters
Of what was once his model plane. 
 

 

 

Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ, "Как выскажу моим косноязычьем," "How can this tangled tongue of mine express"

 

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ

(1886-1939)

 

Как выскажу моим косноязычьем

Всю боль, весь яд?

Язык мой стал звериным или птичьим,

Уста молчат.

 

И ничего не нужно мне на свете,

И стыдно мне,

Что суждены мне вечно пытки эти

В его огне;

 

Что даже смертью, гордой, своевольной,

Не вырвусь я;

Что и она - такой же, хоть окольный,

Путь бытия.

 

31 марта 1921, Петербург 

 

d

 

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

How can this tangled tongue of mine express

The all of the pain and the whole of contagion?

My tongue’s become a birdlike thing,

                A dumb beast grunts;   

    My lips are mute.

 

There’s nothing on this earth I want or need,

And I’m ashamed

That fate’s decreed that I must dwell in anguish,

And writhe

In hellish fire.

 

That e’en in Death, so proud, so willful Death,

I’ll not burst free;

That even She will lead me

Down that same—

Be it devious, circuitous—

Roundabout

Path of earthly existence.

 

                                      

                                        Aleksandr Blok Verses on Wall in the Netherlands

                                                ("Night, Street, Lamplight, Pharmacy")

Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, Владислав Ходасевич, «Обо всем в одних стихах не скажешь...» "Takes More Than Verses To Tell The Whole Tale"

 

Владислав Ходасевич

(1886-1939)

 

«Обо всем в одних стихах не скажешь...»

 

Обо всем в одних стихах не скажешь,

Жизнь идет волшебным, тайным чередом,

Точно длинный шарф кому-то вяжешь,

Точно ждешь кого-то, не грустя о нем.

 

Нижутся задумчивые петли,

На крючок посмотришь – всё желтеет кость,

И не знаешь, он придет ли, нет ли,

И какой он будет, долгожданный гость.

 

Утром ли он постучит в окошко

Иль стопой неслышной подойдет из тьмы

И с улыбкой, страшною немножко,

Всё распустит разом, что связали мы.

 

14 декабря 1915

 

 

Literal Translation

In verses alone you cannot tell about everything,

Life goes on its magic secret way,

As if you’re knitting a long scarf for someone,

As if you await someone, not pining for him.

 

Pensive loops are strung together,

You look at the knitting hook; the bone [handle] goes on gleaming yellow,

And you don’t know, will he come, won’t he,

And what he’ll be like, the long-awaited guest.

 

Will it be morning when he taps at the window

Or walks up out of the darkness on inaudible steps,

And with a smile that’s a bit frightening

Undoes in a trice everything that we’ve knitted up.

 

d

 

                                           Literary Translation/ Adaptation by U. R. Bowie

 

Takes More Than Verses To Tell The Whole Tale

 

In verses alone the whole tale won’t be told,

For life weaves its magic without much forethought,  

Like a long scarf you’re knitting for one shy or bold, 

Someone whom you wait for, while languishing not.

 

The loops pensive, brooding, are dangly and fraught,

You look at the hook, at the bone-yellow knob,

You wonder if he’ll come, or maybe he’ll not,

And what will he be like, awaited heartthrob?

 

On a brisk lovely morn at the window he’ll tap,

Or stepping on air he’ll approach from the murk,

And grinning a grin that’s all gruesome claptrap,

In a trice he’ll unravel our wool, all our work.

 

December 14, 1915

Date and place of translation: November 23, 2021, Eagan, MN

 

 

Translation of Poem by Vladislav Khodasevich, Владислав Ходасевич, "Акробат," "Walking a Tightrope"

                                                                   Image by Ralf Gervink

Vladislav Khodasevich

(1886-1939)

Владислав Ходасевич
Акробат

(Надпись к силуэту)

От крыши до крыши протянут канат.
Легко и спокойно идет акробат.

В руках его — палка, он весь — как весы,
А зрители снизу задрали носы.

Толкаются, шепчут: «Сейчас упадет!» —
И каждый чего-то взволнованно ждет.

Направо — старушка глядит из окна,
Налево — гуляка с бокалом вина.

Но небо прозрачно, и прочен канат.
Легко и спокойно идет акробат.

А если, сорвавшись, фигляр упадет
И, охнув, закрестится лживый народ, —

Поэт, проходи с безучастным лицом:
Ты сам не таким ли живешь ремеслом?

1913, 1921

d

 

Literal Translation

The Acrobat

(Inscription on a Silhouette)

From roof to roof a cable has been stretched.

Lightly and calmly steps the acrobat.

 

In his hands holds a pole, he looks for all the world like a scales,

While way down below spectators crane their necks.

 

They jostle each other, whisper, “He’s about to fall!”

And each of them waits for something in agitation.

 

To the right there’s an old woman looking out a window,

And to the left there’s a gadabout with a glass of wine.

 

But the sky is transparent and the cable is tight.

Lightly and calmly steps the acrobat.

 

But what if the street performer breaks off and falls

And the hypocrite people let out a gasp and cross themselves?

 

Poet, walk past with an unconcerned [apathetic] look on your face:

For do not you yourself live by the same trade?

 

d

 

Literary Translation/Adaptation by U.R. Bowie

 

Walking a Tightrope

(Inscription on a Silhouette)

 From one roof to the next there’s a cable stretched taut.

The tight-roper strides, not the least bit distraught.

 

In his hands there’s a pole, it keeps balance in check,

Down below the rank populace cranes its pleb neck.

 

They push and they jostle, they whisper, “He’ll fall!”

Concerned they are, frantic, and having a ball.

 

On the right from her window an old woman peers,

On the left stands a swillbelly holding two beers.

 

Crystalline is the sky, and the cable is taut.

And the tight-roper strides, not the least bit distraught.

 

But what if he comes a bad cropper and falls,

And the hoi polloi crosses itself and oohs-aahws?

 

Feign indifference, O poet, pass blithely on by:

For poets, as well, walk on air in the sky.